08:44 

"Призрак"

Clancy
Если ты понял всё - ты не понял ничего.
В этот раз - сразу два соотносящихся друг с другом рассказа. Впрочем, два месяца назад я просто забыл выложить один из них в дайри. Итак:

Я не помню, когда Джейс появился на моём участке. Примерно начало тридцатых, Кинделл тогда ещё был президентом, до второго супружества мне оставалось меньше трёх лет, первое - пробное - давно закончилось, оставив послевкусие сладкой ваты. В любом случае, когда я увидел эту нескладную худощавую фигуру - подросток, успевший постареть, но так и не научившийся владеть новым телом - мне было не до того, чтобы делать отметки: "Вот, двадцатое июня 2131-го года, день начала нового времени", или что-то в том же духе, но не менее бессмысленное. В тот момент более важен был Тау (а точнее, его левая передняя лапа, которую он опять окунул в лужу кислоты). Так что я просто продолжил выстригать обожженный мех, придерживая кота на коленях и надеясь, что посторонний уйдёт сам.

Но он не ушёл. Просто стоял в трёх шагах от меня и загораживал мне свет. Мы, Пакстоны, всегда гордились тем, что мы не из городских параноиков, и наши дома можно не запирать на ночь, так что нет, я его не боялся. Но каждый разумный человек должен понимать, когда с ним не хотят разговаривать...

Через несколько минут мне пришлось признать, что незнакомец не относится к разумным людям, поднять голову и посмотреть на него внимательнее. Вот тут-то до меня и дошло. Три вещи одновременно: лёгкий осиный гул, заполняющий воздух - это не осы (точнее, не только осы); со всех сторон света, откуда мог бы незамеченным прийти этот человек, луговая трава не тронута и не согнут ни один, даже самый мелкий, одуванчик; он просвечивает насквозь. Не всегда, полусекундными проблесками. Будь я чуть более готов к этому визиту - я бы увидел это по дрожанию его тени. Возможно, он на это и рассчитывал. Сейчас уже не спросить.

Если бы Тау проявил хоть малейшую тревогу (ну, за пределами ворчливого сопения, потому что "китайский дождь" - это больно. Иногда мне кажется, что эта зверюга специально влезает в неприятности, чтобы получить немного дополнительного внимания от меня) - я бы начал вспоминать, нет ли где-то в окрестностях старых индейских кладбищ. А так - оставался один разумный вариант. Кто-то из детей с соседних участков (или даже со спутника, в городских новостях показывали, что на космическую ракету сейчас можно скинуться несколькими классами колледжа) запустил настроенный проектор и записывает мою реакцию. Тогда я не подумал, что это всё же слишком дорого для розыгрыша одного заключённого. Да, мы называем себя так, потому что помним, как именно началась семья Пакстон (впрочем, и все другие семьи Кейджа. То, что сейчас, три поколения спустя, мы ничем не отличаемся от свободных и можем выйти в город когда только захотим - ничего не меняет).

Итак, я решил, что это розыгрыш, изобразил вежливую улыбку, и сказал: "Хорошая шутка. А теперь отключайтесь и не мешайте мне." - одновременно с его словами - медленными, приглушенными, и словно бы исходящими из живота:

- Я призрак. Не могли бы вы мне помочь? И да, зовите меня Джейс. Так лучше.

Мы с Тау посмотрели друг другу в глаза, молча согласились, что незнакомец лукавит, но что это может быть интересно. Я выдержал подобающую случаю паузу и кивнул:

- Возможно. А что я получу за помощь?

- Ничего. Я мог бы сказать, что замолвлю за вас словечко там, наверху... но это было бы ложью, вы же и сами догадались. - Джейс пожал плечами и растерянно улыбнулся, словно извиняясь за неудачную шутку.

Чем-то он мне нравился, несмотря на свой идиотский наряд. Чёрный офисный костюм, белоснежная рубашка, чёрные до блеска ботинки - и камуфляжный рюкзак фунтов на двести полезной нагрузки, на ржавых петлях по груди. Причём всё это под летним солнцем. Впрочем, какая разница, как выглядит призрак. Так что я кивнул ещё раз:

- Если вы расскажете правду, и это действительно будет интересно мне - я готов.

Дальше я закрыл раненую лапу Тау гибким пластырем, ещё раз напомнил ему, что срывать повязку раньше времени не следует, и мы выслушали "привидение". В принципе всё техническое основание вы найдёте и сами, в учебниках. А вкратце: для того, чтобы изобрести телегу - надо было совместить колесо и ось. Так и здесь: давно известные техники проекции, движущиеся голограммы. Плюс тот хитрый приборчик, которым в больницах сохраняют умирающих учёных, записывая их в компьютер. Там делают три-четыре слепка-фотографии, и иногда результат даже успевает додумать то, что не успел при жизни. Плюс автономный компактный источник энергии. Понимаете, вам не надо много антиматерии, если вы умеете контролировать распад. Всё, что надо было сделать Джейсу - написать программный комплекс, контролирующий три процесса. А если сделать ещё один шаг, и делать не снимки, а постоянную запись и трансляцию себя... с указанием активировать запись десятиминутной давности через пять минут после прекращения трансляции... И было совершенно незаметно, что на самом деле под чёрным костюмом - всего лишь полированный шар в полфута диаметром, левитирующий в двух футах над землей.

Он живо описал, как это было - осознать себя в собственном институте, хотя секунду назад он был в пяти шагах от движущейся дороги и сорока милях от места работы. Проваливаться сквозь стены и пол, не чувствовать тела - но видеть и слышать. Как он писал завещание и радовался вечной жизни.

А потом - первые знаки нестабильности. То самое мерцание. Экранирование реактора оказалось повреждено, излучение нарушало работу процесса, которым и был Джейс. Как настоящий учёный, он нашёл срок, когда избыточность хранения данных будет нарушена необратимо. Гауссов колокол с пиком вероятности через пять дней от того момента, когда он пришёл ко мне.

Что будет делать умерший, если его ожидаемое бессмертие должно кончиться меньше чем через неделю?

Он рассказал нам свою жизнь. От альфы до омеги. Тау слушал, время от времени проходя сквозь Джейса и выходя с другой стороны ещё более пушистым, чем положено модернизированному персидскому коту, состоящему из сорока фунтов тепла, меха, свободы и хитрости в той смеси, в какой мог быть только Тау. Ничего необычного - рождение, ранняя смерть матери, престижное образование, мобилизация на двухнедельную войну с Китаем, непригодность к размножению, непригодность к содержанию зверей (тех зверей, что пережили Тцу-излучение раскосых). Собственный подотдел. Потом отдел. Потом институт проблем консциологии. И три мечты.

Первая - о космосе. Вторая - о том, чтобы быть художником. Третья - о том, чтобы жить.

Он планировал прорваться на космодром, чтобы раствориться, видя немигающие звёзды. Но антиграв-система не работает в невесомости. Так что оставалось сделать невозможное. Используя новые ресурсы, доступ ко всей теории, которая известна человечеству, и к умению принимать и обрабатывать эту теорию - за пять дней научиться видеть и творить. Создавать картины. Остаться в памяти и получить бессмертие, ушедшее из его рук.

А поскольку любому создателю нужно отражение - он выбрал место, где в ближайшие дни почти наверняка будет только один человек. То есть - я, Майк Пакстон.

И я согласился. Два следующих дня я водил его по участку, и просто рассказывал. Рассказывал всё, что мог. Место, где дедушка Джордж встретил суслика. Место, где бабушка Лайс приняла крещение. Я учил его видеть. Отличать один шаг от другого, второй - от третьего. Читать следы и слушать ветер.

Джейс смотрел широко раскрытыми глазами и молчал. Просто молчал. А на третий день (попросив разрешения на доступ к синтезатору и терминалу) удалился на второй этаж моего дома и наглухо запер дверь. Периодически Тау подходил к двери, садился напротив и внимательно смотрел. Потом бурчал что-то себе под нос и возвращался ко мне.

В полночь с третьего на четвёртый день он позвал меня, и я увидел то, что когда-то было моей комнатой. Помещение, в два слоя заставленное мигающим и гудящим оборудованием, так что свободным можно было считать только узкий проход от двери. Два десятка манипуляторов, летающих вокруг четырёх холстов одновременно - и, кажется, ни один из них не был материальным, хотя бы потому, что все они висели в воздухе и не имели толщины. А может быть, это была только иллюзия от зеленовато-красного сияния светодиодов.

Я помню взгляд Джейса, когда электрическое мельтешение в комнате затихло по его кивку, и он сказал - всё тем же механическим глухим голосом:

- Это плохо? - и указал на стену.

Там не было ничего... кроме картины. Луг, от горизонта до горизонта. И немигающее, потрясающе яркое звёздное небо. Минимум четыре разноцветных Луны... там были сонмы, миллионы звёзд, смотреть на земное небо после этого - всё равно, что смотреть в пыльный мешок.

И там был человек. Точнее - не человек. Вытянутая тонкая фигура, без черт мужчины или женщины, без ушей, с очень крупными глазами... оно протягивало руку, словно предлагая союз. Я сделал шаг навстречу, не в силах противиться приглашению, а Джейс повторил:

- Это плохо?

Я помотал головой, вышел из комнаты и закрыл дверь. Прижался к ней спиной и попытался отдышаться. Это не было плохо. Это не было хорошо. Это - было. Тау прошёлся вдоль моих ног, молча спрашивая, что я там увидел. Я не знал, что ответить.

На седьмой день я выломал дверь, поднял с пола тяжёлый рюкзак и выкатил из угла сверкающий серебряный шар. Я надеялся воскресить Джейса, и старался не смотреть на картину. Кто знает, что было бы, если бы я был не настолько осторожен? Но факт остаётся фактом - когда я обернулся к двери, я зацепил краем взгляда продолговатый сияющий золотом предмет в руках существа, направленный на меня из картины. Я упал на пол, и луч выстрела прошёл надо мной, с шипением вонзившись в ящик с непонятной электроникой на втором ярусе.

Второго выстрела не последовало - потому что Тау с криком вбежал в комнату и запрыгнул внутрь картины. И наступила тишина. Я приподнял голову, и увидел: мой персидский кот, подняв лапу, указывает чужаку куда-то за его спину. А тот - разворачивается и уходит.

Что было дальше - вы тоже знаете из учебников. Так на самом деле и начался контакт Земли, Синлин и фелинов. Потребовалось много времени, чтобы признать их равноправной разумной расой... возможно, без этого инцидента и без невольной помощи злого гения Тцу (ведь именно его излучатели прошлись по человечеству и по животному миру Земли частым ситом искусственного отбора) "много" по-прежнему означало бы "бесконечно много".

Впрочем, потомки Тау и их сородичи всё ещё с благодарностью принимают касания за острыми ушками.

URL
   

Дневник синего дракона, или Всё будет хорошо... возможно.

главная